понедельник, 11 января 2021 г.

Адреса Ивана Бунина в Одессе. Адреси Івана Буніна в Одесі

                                            


В Одессе, городе, с которым писатель был так тесно связан судьбой и творчеством, к 110-летию со дня рождения, в 1980 году, была установлена мемориальная доска на здании, где Бунин жил и творил: Княжеская, 27.

Мемориальная доска, в тексте которой сказано, что здесь жил Бунин, установлена на доходном доме Буковецкого, а не на особняке Буковецкого в два этажа, где Бунин бывал, а перед эмиграцией полтора года жил.

Первый его приезд сюда – 1896 год – это время, когда Бунин как писатель только формировался.

В 1895 году 25-летний Бунин знакомится в Москве с одесским беллетристом А.М.Федоровым и по его приглашению впервые приезжает под Одессу в Люстдорф (9 июня 1896), гостит на даче, которую снимал Федоров. (Адрес - Дача Ковалевского, 111 - Дача Федорова (не сохранилась)


Бунин живет у моря, о котором позже создаст лирические шедевры...

Еще не раз Бунин будет гостить у Федорова в Люстдорфе, там же в один из приездов, в 1897 году, познакомится с А.Куприным, дружбу с которым пронесет через десятилетия...

Однажды, в июле 1898 года, в Люстдорф к Федоровым приехал одесский издатель и редактор газеты «Южное обозрение» Н.П.Цакни с женой. (Улица Гаванная, 11/13 - Редакция «Южного обозрения» (1898-1899).

Чета Цакни пригласила Бунина с Федоровым к себе на дачу (не сохранилась) на 7-ю станцию Большого Фонтана.

Через несколько дней Бунин с Федоровым отправились в гости.

При входе в разросшийся по-южному сад Иван Алексеевич увидел 18-летнюю красавицу-дочь Н.П.Цакни от первого брака – Анну.

Иван Алексеевич, влюбившись, вскоре попросил ее руки. Предложение было принято.

Некоторое время (1898–1899) Бунин сотрудничал в издаваемой Н.П.Цакни газете «Южное обозрение» печатал стихи, очерки, статьи, как свои, так и Брюсова и Бальмонта


23 сентября 1898 года в Сретенской церкви на Новом базаре (Арх. Фраполли – не сохранилась) состоялось венчание Бунина с А.Н.Цакни. Началась семейная жизнь.

Бунин поселился в семье Цакни на Херсонской, 44 (ныне ул. Пастера) в глубине двора во флигеле — ныне разрушенном.

Вскоре отношения стали портиться. Семейная жизнь не складывалась. Душевно он не был с женой близок.

В марте 1900-го, через полтора года после женитьбы, по ее настойчивому требованию, он уедет отсюда, и они расстанутся, хотя любовь к ней еще долго будет мучить его.

30 августа 1900 года Анна Николаевна в квартире на Херсонской, 44 родила сына, названного в честь деда - Николаем.

Бунин тяжело переживал разрыв с женой, сынишку он мог видеть лишь изредка; приезжая в Одессу, останавливался в гостиницах, квартирах друзей, в том числе у В.П.Куровского, первого хранителя Одесского художественного музея (правое крыло музея, Софиевская, 5-а).

Но вернемся в Одессу.

Приезжая сюда, Бунин не раз останавливался в гостинице «Санкт-Петербургской» (Приморский бульвар, 8. Левое полуциркульное здание).

Здесь же остановился Бунин, когда, женившись на москвичке В.Н.Муромцевой, впервые приехал с ней сюда (7 апреля 1907 года).

Приезжая в Одессу за четверть века более 30 раз, Бунин дружил здесь с художниками, писателями, неоднократно выступал с чтением произведений на литературных «четвергах» и в литературно-артистическом обществе.

Литературно-артистическое общество в разные годы находилось по разным адресам: Приморский бульвар, 1 (1898-1899). Улица Ланжероновская, 2 (1899). Улица Садовая, 18 (1912). Улица Греческая, 50 (право-воротнее строение) (1916-1920).

В 1907 году Бунин и В. Н. Муромцева выехали из Москвы через Киев в Одессу - это было как бы их «свадебное путешествие».

«12 апреля 1907. На одесском вокзале нас встречает Нилус...- Где остановитесь? В Петербургской? Мы вышли на Николаевский бульвар... Прошлись до памятника Пушкину. Ян был очень возбужден Одессой, предстоящим путешествием и с какой-то необыкновенной радостью стал поименно называть мне пароходы, объяснять, какому обществу принадлежит тот или другой, жалел, что нет времени до завтрака сбежать в гавань, «побродить среди всевозможных тюков с товарами», «подышать сложными портовыми запахами - смолы, копры, ванили, рогож...».

В ресторане Петербургской гостиницы мы сели у окна с видом на море. Нилус... с Яном сочинили очень тонкий завтрак из южных блюд.

Южная кухня для нас, северян, кажется очень своеобразной. Собственно, в Одессе несколько кухонь: малороссийская, греческая и, наконец, чисто одесская. И какая вкуснее, трудно решить. Одесситы любили и умели покушать. Были гостеприимны не менее москвичей. Жизнь там была гораздо дешевле, чем в столицах. Рестораны отличались редкой дешевизной и доброкачественностью.

Около пяти мы вышли погулять... Мы прошли к очень затейливому памятнику Екатерины. Площадь и здания на ней очень хороши.

Около кофейни Робина стояло несколько человек с восточными лицами и о чем-то горячо, по-южному спорили.

Напротив, в кофейню Фанкони (Екатерининская, 13 - Кафе Фанкони), входили в весенних туалетах дамы. На углу Дерибасовской продавались цветы... Одесса необыкновенно уютна, чиста, в ней чувствуешь какую-то легкость - и в линиях зданий, и в одеждах, и даже в характере людей.

Вечером... Ян пошел на «четверг» повидать приятелей.«Четвергом» называлось еженедельное собрание «Южнорусских» художников, писателей, артистов, даже некоторых профессоров, вообще людей, любящих искусство... После обеда художники вынимали свои альбомы, писатели, поэты читали свои произведения, певцы пели, кто умел, играл на рояле».

«13 апреля 1907. В пять поехали к Федоровым... в Отраду. Звонок. Легки на помине: Нилус с Куровским. А через минуту входит Дворников...От Федоровых отправились в пивную Брунса… (Дерибасовская, 16 (во дворе) - Пивная Брунса (с 1902).

Пивная Брунса считалась первой на всем земном шаре, подавали там единственные в мире сосиски и настоящее мюнхенское пиво.

Пивная помещалась в центре города, на Дерибасовской улице, окружена была высоким зеленым палисадом…

После ресторана Доди, где собирались художники, писатели и артисты... считалось... вполне естественным завернуть к Брунсу.

Сухой, стройный, порывистый, как-то по особому породистый и изящный, еще в усах и мягкой шатеновой и действительно шелковистой бородке, быстро и всегда впереди всех, шел молодой Иван Алексеевич Бунин; за ним... семенил, уже и тогда чуть-чуть грузный, П.А.Нилус; неразлучное трио - художники Буковецкий, Дворников и Заузе... популярный в свое время А.М.Федоров, поэт и беллетрист… (Дон-Аминадо. Поезд на третьем пути.- М., 1991.-С. 45).

После 1909 года в доме по Ришельевской улице, 19, на углу Жуковского, на третьем этаже, с улицы, жил популярный зубной врач, а над ним, этажом выше, жила семья Бабель. Среди пациентов зубного врача были Иван Бунин и Алексей Толстой...

1910. 20 февраля. Письмо Бунин — Куприной. «Остановились... в гостинице «Бристоль». (Пушкинская, 15). Сняли там две комнаты, так что можно было и работать. Встречались с художниками.

Они по-прежнему устраивали три раза в неделю «мальчишники»: воскресенье - у Буковецкого, четверг - в ресторане Доди, а по субботам - у кого-нибудь из друзей. (Улица Ришельевская, 2 - Ресторан Доди (1902) (не сохранился).

Этой ранней весной мы ближе познакомились с Семеном Соломоновичем Юшкевичем. Он был в радостном настроении: Художественный театр принял к постановке его пьесу - и ему очень хотелось познакомить друзей со своей новинкой. В награду за слушание угощу настоящим еврейским обедом с гусиными, куриными пупочками и печеночками,- повторял он со смаком, поднося щепоть правой руки к губам. Обед был назначен в необычное время, в два часа дня. Юшкевич встретил нас с милой улыбкой и ввел в тесно заставленную столовую. На пианино лежали раскрытые детские ноты. От всего веяло семейным уютом. Через минуту вошла жена Юшкевича, Настасья Соломоновна, с прелестной белокурой толстушкой, маленькой Наташей». (Улица Конная, 22 - Квартира Семена Юшкевича (1910)

Очень любил Иван Алексеевич Большой Фонтан, бессчетное число раз ездил туда, подолгу жил на Даче Ковалевского, много работал над корректурой Собрания сочинений, над рассказами: «Чаша жизни», «Я все молчу», «Сила», стихами...

Последний раз в Одессу Бунины приехали в июне 1918 и прожили до 6 февраля 1920 года. 


Сначала жили в гостинице «Крымской» ( Сабанеев мост, 1 — не сохранилась) , переехали на Дачу Ковалевского, потом поселились на Княжеской, 27.

По сообщению «Одесских новостей», 9 ноября 1918 года Бунин читал на сцене консерватории (улица Новосельского, 63) рассказ «Сны Чанга».

Через 20 лет после отъезда отсюда в эмиграцию Бунин напишет в Париже рассказ «Галя Ганская» (цикл «Темные аллеи»), в котором предстанет Одесса, ее незабываемая для него прелесть, 5-этажный дом, на 1-м этаже которого была кофейня Либмана (Улица Преображенская, 23 угол Садовой), и где встречалась героиня рассказа с художником, во внешности которого узнаем черты П.Нилуса.

На улице Екатерининской, 6, во дворе дома, находится пятиэтажное здание, построенное в 1914 г. по проекту архитектора С. Гальперсона.

В левом крыле на первом этаже этого здания в 1914 году открылся театр-иллюзион "Урания".

"Девяносто стульев для зрителей, экран, справа от него - гипсовая Венера Милосская, слева - кафедра для лектора:... не простая одесская "киношка",... а "первый в России художественный и научно-популярный кинематограф".

Это был "культурный очаг" Одессы.

29 декабря 1918 г. И. Бунин читал тут рассказ "Смерть Моисея".




Адреси Івана Буніна в Одесі

В Одесі, місті, з яким письменник був так тісно пов'язаний долею і творчістю, до 110-річчя від дня народження, в 1980 році, було встановлено меморіальну дошку на будинку, де Бунін жив і творив: Князівська, 27.

Меморіальна дошка, в тексті якої сказано, що тут жив Бунін, встановлена на прибутковому будинку Буковецького, а не на особняку Буковецького в два поверхи, де Бунін бував, а перед еміграцією півтора року жив.

                                              

Перший його приїзд сюди - 1896 рік - це час, коли Бунін як письменник тільки формувався.

У 1895 році 25-річний Бунін знайомиться в Москві з одеським письменником А.М.Федоровим і на його запрошення вперше приїжджає під Одесу в Люстдорф (9 червня 1896), гостює на дачі, яку знімав Федоров. (Адреса - Дача Ковалевського, 111 - Дача Федорова (не збереглася)

Бунін живе біля моря, про який пізніше створить ліричні шедеври ...

Ще не раз Бунін гостюватиме у Федорова в Люстдорфе, там же в один із приїздів, в 1897 році, познайомиться з О.Купріним, дружбу з яким пронесе через десятиліття ...

Одного разу, в липні 1898, в Люстдорф до Федоровим приїхав одеський видавець і редактор газети «Південне огляд» Н.П.Цакні з дружиною. (Вулиця Гаванна, 11/13 - Редакція «Південного огляду» (1898-1899).

Подружжя Цакні запросила Буніна з Федоровим до себе на дачу (не збереглася) на 7-ту станцію Великого Фонтану.

Через кілька днів Бунін з Федоровим вирушили в гості.

При вході де розрісся по-південному сад Іван Олексійович побачив 18-річну красуню - дочку Н.П.Цакні від першого шлюбу - Анну.

Іван Олексійович, закохавшись, незабаром попросив її руки. Пропозиція була прийнята.

Деякий час (1898-1899) Бунін співпрацював в видаваної Н.П.Цакні газеті «Південне огляд» друкував вірші, нариси, статті, як свої, так і Брюсова і Бальмонта.

23 вересня 1898 року в Стрітенської церкви на Новому базарі (Арх. Фраполли - не збереглася) відбулося вінчання Буніна з А.Н.Цакні. Почалася сімейне життя.

Бунін оселився в родині Цакни на Херсонській, 44 (нині вул. Пастера) в глибині двору у флігелі - нині зруйнованому.

Незабаром відносини стали псуватися. Сімейне життя не складалося.

Душевно він не був з дружиною близький.

У березні 1900-го, через півтора року після одруження, за її наполегливу вимогу, він поїде звідси, і вони розлучаться, хоча любов до неї ще довго буде мучити його.

30 серпня 1900 року Ганну Миколаївна в квартирі на Херсонській, 44 народила сина, названого на честь діда - Миколою.

Бунін важко переживав розрив з дружиною, синочка він міг бачити лише зрідка; приїжджаючи до Одеси, зупинявся в готелях, квартирах друзів, в тому числі у В.П.Куровського, першого хранителя Одеського художнього музею (праве крило музею, Софіївська, 5-а).

Але повернемося до Одеси.

Приїжджаючи сюди, Бунін не раз зупинявся в готелі «Санкт-Петербурзької» (Приморський бульвар, 8. Ліва полуциркульна будівля).

Тут же зупинився Бунін, коли, одружившись на В.Н.Муромцевої, вперше приїхав з нею сюди (7 квітня 1907 року).

Приїжджаючи до Одеси за чверть століття більше 30 разів, Бунін дружив тут з художниками, письменниками, неодноразово виступав з читанням творів на літературних «четвергах» і в літературно-артистичному товаристві.

Літературно-артистичне товариство в різні роки перебувало за різними адресами: Приморський бульвар, 1 (1898-1899). Вулиця Ланжеронівська, 2 (1899). Вулиця Садова, 18 (1912). Вулиця Грецька, 50 (право-ворітна будова) (1916-1920).

У 1907 році Бунін і В. Н. Муромцева виїхали з Москви через Київ в Одесу - це була як би їх «весільна подорож».

12 квітня 1907. На одеському вокзалі нас зустрічає Нілус ... - Де зупиніться?

У Петербурзькій? Ми вийшли на Миколаївський бульвар ...

Пройшлися до пам'ятника Пушкіну.

Ян був дуже збуджений Одесою, майбутнім подорожжю і з якоюсь незвичайною радістю став поіменно називати мені пароплави, пояснювати, якого суспільства належить той або інший, шкодував, що немає часу до сніданку втекти в гавань, «побродити серед всіляких тюків з товарами», «подихати складними портовими запахами - смоли, копри, ванілі, рогож ...».

У ресторані Петербурзького готелю ми сіли біля вікна з видом на море.

Нілус ... з Яном склали дуже тонкий сніданок з південних страв.

Південна кухня для нас, жителів півночі, здається дуже своєрідною.

Власне, в Одесі кілька кухонь: малоросійська, грецька і, нарешті, чисто одеська.

І яка смачніше, важко вирішити.

Одесити любили і вміли поїсти.

Були гостинні не менше москвичів.

Життя там була набагато дешевше, ніж в столицях.

Ресторани відрізнялися рідкісної дешевизною і якістю.

Близько п'яти ми вийшли погуляти ...

Ми пройшли до дуже вигадливі пам'ятника Катерини.

Площа і будівлі на ній дуже хороші.

Близько кав'ярні Робіна стояло кілька людей зі східними особами і про щось гаряче, по-південному сперечалися.

Навпаки, в кав'ярню Фанконі (Катерининська, 13 - Кафе Фанконі), входили в весняних туалетах дами.

На розі Дерибасівської продавалися квіти ...

Одеса незвичайно затишна, чиста, в ній відчуваєш якусь легкість - і в лініях будівель, і в одязі, і навіть в характері людей.

Увечері ... Ян пішов на «четвер» побачити приятелів.

«Четвергом» називалися щотижневі збори «Південноросійських» художників, письменників, артистів, навіть деяких професорів, взагалі людей, що люблять мистецтво ...

Після обіду художники виймали свої альбоми, письменники, поети читали свої твори, співаки співали, хто вмів, грав на роялі”.

13 квітня 1907. У п'ять поїхали до Федоровим ... в Відраду. Дзвінок. Легкі на спомині: Нілус з Куровським. А через хвилину входить Дворніков ... Від Федорових вирушили в пивну Брунса ... (Дерибасівська, 16 (у дворі) - Пивна Брунса (з 1902).

Пивна Брунса вважалася першою на всій земній кулі, подавали там єдині в світі сосиски і сьогодення мюнхенська пиво. Пивна містилася в центрі міста, на Дерибасівській вулиці, оточена була високим зеленим живоплотом ...

Після ресторану Доді, де збиралися художники, письменники і артисти ... вважалося ... цілком природним загорнути до Брунса. Сухий, стрункий, поривчастий, як-то по-особливому породистий і витончений, ще в вусах і м'якою шатенових і дійсно шовковистою борідці, швидко і завжди попереду всіх, йшов молодий Іван Олексійович Бунін; за ним ... дріботів, вже і тоді трохи огрядний, П.А.Нілус; нерозлучні тріо - художники Буковецький, Дворніков і Заузе ... популярний свого часу А.М.Федоров, поет і белетрист ... (Дон-Амінадо. Поїзд на третьому путі.- М., 1991.-С. 45).

Після 1909 року в будинку по Рішельєвській вулиці, 19, на розі Жуковського, на третьому поверсі, з вулиці, жив популярний зубний лікар, а над ним, поверхом вище, жила сім'я Бабель. Серед пацієнтів зубного лікаря були Іван Бунін і Олексій Толстой ...

1910. 20 лютого. Лист Бунін - Купріної. «Зупинилися ... в готелі« Брістоль ». (Пушкінська, 15). Зняли там дві кімнати, так що можна було і працювати. Зустрічалися з художниками.

Вони як і раніше влаштовували три рази в тиждень «парубочі»: неділя - у Буковецького, четвер - в ресторані Доді, а по суботах - у кого-небудь з друзів.

(Вулиця Рішельєвська, 2 - Ресторан Доді (1902) (не зберігся)

Цією ранньою весною ми ближче познайомилися з Семеном Соломоновичем Юшкевич. Він перебував у радісному настрої: Художній театр прийняв до постановки його п'єсу - і йому дуже хотілося познайомити друзів зі своєю новинкою. В нагороду за слухання пригощу справжнім єврейським обідом з гусячими, курячими пупка і печіночку, - повторював він зі смаком, підносячи пучку правої руки до губ. Обід був призначений в незвичайний час, о другій годині дня. Юшкевич зустрів нас з милою посмішкою і ввів в тісно заставлену їдальню. На піаніно лежали розкриті дитячі ноти. Від щирого віяло сімейним затишком. Через хвилину увійшла дружина Юшкевіча, Настасья Соломонівна, з чарівною білявою товстункою, маленької Наташею ». (Вулиця Кінна, 22 - Квартира Семена Юшкевича (1910)

Дуже любив Іван Олексійович Великий Фонтан, незліченну кількість разів їздив туди, подовгу жив на Дачі Ковалевського, багато працював над коректурою Зібрання творів, над розповідями: «Чаша життя», «Я все мовчу», «Сила», віршами ...

Останній раз в Одесу Буніни приїхали в червні 1918 і прожили до 6 лютого 1920 року.



Спочатку жили в готелю «Кримська» (Сабанєєв міст, 1 - не збереглася), переїхали на Дачу Ковалевського, потім оселилися на Княжій, 27.

За повідомленням «Одеських новин», 9 листопада 1918 Бунін читав на сцені консерваторії (вулиця Новосельського, 63) розповідь «Сни Чанга».

Через 20 років після від'їзду звідси в еміграцію Бунін напише в Парижі розповідь «Галя Ганська» (цикл «Темні алеї»), в якому постане Одеса, її незабутня для нього красу, 5-поверховий будинок, на 1-му поверсі якого була кав'ярня Лібмана (Вулиця Преображенська, 23 кут Садовій), і де зустрічалася героїня оповідання з художником, в зовнішності якого дізнаємося риси П.Нілус.

На вулиці Катерининській, 6, у дворі будинку, знаходиться п'ятиповерхова будівля, побудована в 1914 р за проектом архітектора С. Гальперсона.

У лівому крилі на першому поверсі цієї будівлі в 1914 році відкрився театр-ілюзіон "Уранія".

"Дев'яносто стільців для глядачів, екран, праворуч від нього - гіпсова Венера Мілоська, ліворуч - кафедра для лектора: ... не проста одеська" киношка ", ... а" перший в Росії художній і науково-популярний кінематограф ".

Це був "культурний осередок" Одеси.

29 грудня 1918 М. І. Бунін читав тут розповідь "Смерть Мойсея".

среда, 30 декабря 2020 г.

Адреса поэта Иосифа Бродского в Одессе. Адреси поета Йосипа Бродського в Одесі

 

Лауреат Нобелевской премии Иосиф Бродский (1940-1996) стихотворение "Перед памятником А. С. Пушкину в Одессе» включил в последнюю сборку, которая вышла в 1996 году, в год его смерти.

Датировкой под стихом было указано: «1969 (?) 1970 (?)».

Стихотворение, очевидно, написано в 1971: зимой того года Бродский гулял по Одессе при курьезных обстоятельствах.

Герой Бродского, авторское «я» стихотворения, заброшенный в Одессу как постороннее лицо: «[...] однажды поутру / с тяжелым привкусом во рту / я на берег сошел в чужом порту»

Обстоятельства были зимними, отличными от тех, которых можно было ожидать от стихотворения об Одессе:

Не по торговым странствуя делам,

разбрасывая по чужим углам

свой жалкий хлам,

однажды поутру

с тяжелым привкусом во рту

я на берег сошел в чужом порту.

Была зима.

Зернистый снег сек щеку, но земля

была черна для белого зерна.

Хрипел ревун во всю дурную мочь.

Еще в парадных столбенела ночь.

Я двинул прочь.

О, города земли в рассветный час!

Гостиницы мертвы. Недвижность чаш,

незрячесть глаз

слепых богинь.

Сквозь вас пройти немудрено нагим,

пока не грянул государства гимн.

Густой туман

листал кварталы, как толстой роман.

Тяжелым льдом обложенный Лиман,

как смолкнувший язык материка,

серел, и, точно пятна потолка,

шли облака.

И по восставшей в свой кошмарный рост

той лестнице, как тот матрос,

как тот мальпост,

наверх, скребя

ногтем перила, скулы серебря

слезой, как рыба, я втащил себя.

Один как перст,

как в ступе зимнего пространства пест,

там стыл апостол перемены мест

спиной к отчизне и лицом к тому,

в чью так и не случилось бахрому

шагнуть ему.


Из чугуна

он был изваян, точно пахана

движений голос произнес: "Хана

перемещеньям!" -- и с того конца

земли поддакнули звон бубенца

с куском свинца.

Податливая внешне даль,

творя пред ним свою горизонталь,

во мгле синела, обнажая сталь.

И ощутил я, как сапог -- дресва,

как марширующий раз-два,

тоску родства.


Поди, и он

здесь подставлял скулу под аквилон,

прикидывая, как убраться вон,

в такую же -- кто знает -- рань,

и тоже чувствовал, что дело дрянь,

куда ни глянь.

И он, видать,

здесь ждал того, чего нельзя не ждать

от жизни: воли. Эту благодать,

волнам доступную, бог русских нив

сокрыл от нас, всем прочим осенив,

зане -- ревнив.

Грек на фелюке уходил в Пирей

порожняком. И стайка упырей

вываливалась из срамных дверей,

как черный пар,

на выученный наизусть бульвар.

И я там был, и я там в снег блевал.

Наш нежный Юг,

где сердце сбрасывало прежде вьюк,

есть инструмент державы, главный звук

чей в мироздании -- не сорок сороков,

рассчитанный на череду веков,

но лязг оков.


И отлит был

из их отходов тот, кто не уплыл,

тот, чей, давясь, проговорил

"Прощай, свободная стихия" рот,

чтоб раствориться навсегда в тюрьме широт,

где нет ворот.

Нет в нашем грустном языке строки

отчаянней и больше вопреки

себе написанной, и после от руки

сто лет копируемой. Так набегает на

пляж в Ланжероне за волной волна,

земле верна.


«Гостиницы мертвы». Очевидно, он имеет в виду гостиницу «Лондонская» на Приморском бульваре, ведь герой Бродского находится вблизи моря.

Поэт стремился к свободе, которой в Советском Союзе не было.

Но и романтическая возможность, которую мог себе позволить герой Пушкина, зная, что за морем где-нибудь тоже подстерегают приключения, меняется у Бродского на ледяные образы окоченелости: в советской действительности для него не было никакой перспективы.

Годом позже, в 1972, Бродский более или менее вынужденно покинет Советский Союз и полетит из Ленинграда в Вену: это начало блестящей карьеры, которая в конце концов закончилась признанием и Нобелевской премией.

Но тогда еще до этого не дошло: у Бродского не было денег, потому что он не имел постоянной работы и не мог публиковать свои стихи и переводы.

Поэтому он соглашался подхалтуривать.

Так он завязал контакт с режиссером Вадимом Лысенко, который работал над фильмом «Поезд в далёкий август».

В нем говорится об обороне Одессы во время Второй мировой войны. Бродский был готов выполнить роль исторической фигуры, на которую он поразительно походил: секретаря обкома коммунистической партии Наума Гуревича.

Из Ленинграда он приехал в Одессу, где находилась известная Одесская киностудия.

Фильм уже был снят, когда режиссеру позвонили из Киева: он должен был немедленно явиться. В главном управлении кинематографии начальство приказало ему вырезать все сцены фильма, в которых снялся Бродский.

Для Бродского пребывания в Одессе сразу закончилось.

Евгений Голубовский, одесский литератор, вспоминает в интернетовской статье о пребывании Бродского в Одессе: «Мне пришлось видеть Иосифа Бродского в Одессе. 

В один из холодных мартовских дней 1971 позвонил тогда одесский, а сегодня американский поэт Леонид Мак. 

В Одессе Бродский. Сегодня будет в гостях у художника Стрельникова (ул. Транспортная). Приходите, надеюсь, будет читать стихи [...] 

К Стрельникову Бродский опоздал где-то на час [...]. Был немногословным и мрачным. Сел с дальнего края большого стола, налил стакан красного вина (все мы тогда пили недорогое и неплохое одесское «Шабское»), молча, не прислушиваясь к разговору, пил. Беседа, начатая до его прихода, продолжалась. 

Мак всех предупредил, что у Иосифа неприятности, стихи он вряд ли будет читать. Так и произошло. [...] Вскоре я узнал: в тот день Бродскому велели покинуть Одессу. Как Пушкину в 1824 году ... [...] Кто «настучал» - загадка и по сей день».

Режиссер Лысенко заново снял сцены с Бродским на переднем плане уже с другим актером, похожим на Бродского.

Задачу, которая была перед ним поставлена, он выполнил только частично: он сохранил все те сцены, на которых обреченный поэт не четко виден на заднем плане.

Сам Бродский фильм, очевидно, не видел, потому что перебрался на Запад, прежде чем фильм в Советском Союзе вышел на экраны.

Его фамилия, конечно, не указано в титрах.

И все же найдена фотография со съемок, на которых видно со стороны Бродского в форме во время заседания военного совета.



Кажется невероятным, чтобы этот странный случай мог произойти в Ленинграде или Москве.

«Ненадежный» Бродский был там слишком известен, чтобы привлечь его к подобным киноэксперименту.

В Одессе условия даже для Бродского были мягкими - вплоть пока кто-то не наклепал.

Удаление от центра всегда было капиталом для Одессы: во времена Пушкина, во времена Бунина, во времена Бродского и, надо надеяться, все еще и теперь.

***

Иосиф Бродский сыграл в фильме Одесской киностудии «Поезд в далекий август» роль секретаря горкома партии Гуревича, но крупные планы с ним из-за «неблагонадежности» поэта вырезали, он остался лишь на средних и дальних планах. 

Режиссер фильма Вадим Лысенко рассказывал: «Сходство было необыкновенное. Большой, мощный, плечистый. Мы лишь побрили его наголо, как Гуревича, и утвердили на роль. 

Понимали, что афишировать, что это опальный Бродский, не следует, фамилия распространенная, и мы придумали легенду – студент – выпускник Ленинградского института, первая роль в кино. 

По сути, отсняли весь материал с его участием. 

И вдруг меня вызывают в Госкомитет кинематографии, в Киев. «Уничтожить все кадры с участием Бродского, все переснять».

 Я чуть не плачу, это сотни метров пленки, актеры разъехались. Фильм не успеет к юбилею. 

Но со мной даже не стали разговаривать: «Фильм закроем. А Бродского немедленно отправьте в Ленинград»». https://mayak.org.ua/news/fact-of-the-day-joseph-brodsky-in-odessa-starred-in-the-movie/

***

Диссидент Бродский сыграл роль секретаря горкома партии на Одесской киностудии. https://xn--d1aiaalunja8j.xn--p1ai/avgust_b


В 1971 году режиссер Одесской киностудии Вадим Лысенко и сценарист Григорий Поженян приступили к работе над картиной о защите героического города Одессы от фашистов. 

Картину «Поезд в далекий август» одобрила партийная верхушка. Исполнители главных ролей пришлись им по душе тоже. 

Больше всего их восхитит актер, пробовавшийся на роль секретаря горкома партии Наума Гуревича. Они понятия не имели, что им был советский диссидент Иосиф Бродский.

Двойник секретаря горкома

Человека, который бы внешне напоминал Наума Гуревича искали долго. На эту роль пробовались несколько десятков актеров. Но большинство из них не имели пронзительного умного взгляда, каким обладал Гуревич. Обидеть подлинного героя второсортным актером никто не хотел. Стали искать среди неизвестных актеров. Поисками занялись режиссер картины и его ассистент Леонид Мак. Именно они отыскал поэта Бродского, увидев в нем точную копию Гуревича.

Лысенко и Мак перерыли весь актерский отдел «Ленфильма», сравнивая петербургских актеров с Гуревичем. Разглядывая фотографии секретаря горкома, Леонид Мак вспомнил о петербургском поэте Иосифе Бродском. Недавно тот был амнистирован из Архангельской ссылки и теперь находился в Ленинграде.

Три дня понадобилось Маку, чтобы разыскать Бродского в трущобах питерских коммуналок. Он уже был знаменитостью на Западе, его навещали иностранные журналисты, но гонораров на жизнь не хватало. Несмотря на морозы, поэту оказалось не в чем идти на встречу с режиссером – все, что у него было – это весенний плащ, и светлая обувь, тонкая не по сезону. Пошел, в чем смог. Режиссер картины Вадим Лысенко сразу понял, что у того нет денег, поэтому столь похожий на Гуревича человек, с радостью согласится подзаработать на съемках, какую бы роль ему не предложили. И, тем самым, поправит свое материальное положение.

Однако, для начала Бродский попросил почитать сценарий. 

Ознакомился с ним, вчитался в роль и, убедившись, что она не слишком заидеологизирована, согласился.


Мало ли Бродских на свете!



Бродский с радостью уехал из холодного Питера в Одессу. С ним подписали контракт на три месяца, оплатили номер в одной из лучших одесских гостиниц и выписали весьма солидный гонорар. 



Бродский был в восторге! Правда, было одно условие – никому не рассказывать, что он тот самый диссидент, который недавно вернулся из ссылки. «Ну, мало ли на свете Бродских! – вещал режиссер картины Вадим Лысенко. – Это – студент театрального вуза, и это его первая роль!».

Гримерам работать с Бродским практически не пришлось. Его обрили и показали фронтовикам, с которыми Гуревич провел несколько лет на обороне Одессы. Те ахнули. Кое-кто пожал Бродскому руку, назвав того Наумом Гуревичем.

- Сходство стопроцентное! – кричали фронтовики, обнимая диссидента Бродского.


Уволить Бродского


Кинематографисты были в ударе. Всего за пару месяцев они сняли основные кадры: прибытие героев обороны в город, их встреча с одесситами тридцать лет спустя, и заседание штаба обороны с участием Бродскогои Армена Джигарханяна, воссоздавшего образ разведчика. Неожиданно раздался звонок из Киева: срочно прибыть с отснятыми материалами в Госкино!

Кинематографистам дали несколько дней на то, чтобы отснять заново с другим актером все кадры, где запечатлен Бродский. Причина была названа всего одна – диссидент, ненавидящий Россию и пишущий о ней пасквили не может играть секретаря горкома партии Наума Гуревича.

Режиссер фильма Вадим Лысенко отстаивал кандидатуру Бродского как мог. Главный упор делал на отсутствие декораций, в которых велись съемки с Бродским. Но на чиновников от кинематографии это не возымело действия. Вадиму Лысенко дали понять, если тот откажется вводить в фильм другого актера, картину закроют. Не мог помочь отстоять диссидентского поэта и директор Одесской киностудии Геннадий Збандут. Ему пришлось давать письменное распоряжение Лысенко уволить с картины Иосифа Бродского и переснять необходимые кадры.

На съемках, Бродского заменил актер товстоноговской труппы Сергей Тартышников. Он и в самом деле был похож с Бродским. А вот на средних и мелких планах так и остался Иосиф Бродский.


Виновен дважды


Сценарист картины Григорий Поженян долго не вмешивался в скандал. Он, якобы, был занят поисками человека, который донес комитетчикам на Бродского. Найти так и не смог. Поэтому для себя и друзей так сформулировал причины, по которым могли уволить Бродского из фильма. Их было две. 

Антисемитизм, который тогда в СССР осуждали, на самом деле процветал. Исходя из этого, Бродский был не просто диссидентом, он был евреем, игравшим еврея! 

А по понятиям советской верхушки ни один первый секретарь горкома не мог быть евреем. 

Поэтому в кинорассказе о секретаре горкома Науме Гуревиче чиновники от кино стремились избежать «двойного еврейства». 

Съемочной группе версия увольнения Иосифа Бродского показалась правдоподобной и на какое-то время об инциденте забыли.

В декабре 1971 года фильм «Поезд в далекий август» был закончен, а в 1972-м вышел на экраны страны. 

В титрах фамилия Бродского отсутствовала. 

В том же 1972 году его выслали из СССР под угрозой вторичного заключения.




Мужские разборки


Никто не догадывался, что тем самым человеком, приложившим руку к увольнению Бродского из картины был…Григорий Поженян. Об этом он рассказал сам, сразу после премьеры фильма.

Причина была в скверном характере Бродского и Поженяна. Когда поэта брали на роль, одним из обязательных условий его съемки в картине была короткая стрижка «ёжик». 

В первые дни съемок Бродский с легкостью сбрил шевелюру. Но было очевидно, что за два месяца съемки фильма не подойдут к концу. 

В этом случае, поэту не менее полугода придется рассекать улицы Одессы с нереспектабельным «ежиком» на голове. 

А тут еще роман вышел. Бродский, как мальчишка, влюбился. 

А молодая одесситка испытывала отвращение к бритой голове поэта. Однажды она поставила перед ним условие – либо ты растишь волосы, либо мы расстаемся. Бродский выбрал первое.

Первоначально администрация фильма пошла ему навстречу. 

На голову поэта изготовили «лысый» парик, но во время просмотра снятых эпизодов стало совершенно понятно, что парик топорщится на могучей голове поэта, и больше напоминает резиновую шапочку. 

Судьба целого фильма уперлась в обросшую волосами голову Бродского.

Побывавший на съемках Поженян пришел в ужас! Он поставил вопрос ребром – либо лысая голова, либо увольнение из картины! 

Бродский выбрал увольнение. Поженян позвонил в Госкино, где в тот же день собралась комиссия и уволила поэта с картины, как неблагонадежного. 

А Бродский на другой день после разговора с Поженяном отбыл в Ленинград, забыв фотографию в полной форме летчика «люфтваффе» времен Второй мировой войны. 



Видимо, он нашел эту форму среди реквизита на одесской киностудии. 

На обороте написано характерным почерком Бродского: «Gott mit Rejn». Надо добавить только, что это парафаз надписи на пряжках ремней немецких солдат: «Gott mit uns» - «С нами Бог».

ПРОЩАЙ, СВОБОДНАЯ СТИХИЯ!. Евгений Голубовский

https://lechaim.ru/ARHIV/210/golubovskiy.htm

Конечно, пребывание поэта в Одессе не ограничилось участием в съемках фильма. Леня Мак, собравший нас на встречу с Бродским в квартире А. Стрельникова, должен был обеспечить «инкогнито из Петербурга» жильем на две недели съемок.

Не поселять же его в общежитии киностудии, знаменитом «Курьяже», где все буквально всё знали друг о друге.

Своим названием «Курьяж» обязан «Педагогической поэме» А.Макаренко, в нем жили в 1950‑х – начале 1960‑х годов молодые тогда М.Хуциев, П.Тодоровский, Ф.Миронер, позднее там гостил В. Высоцкий – это было веселое, яркое, творческое сообщество, хотя, как в любой богемной среде, там были и свои трагедии, а не только розыгрыши.

Сегодня его уже нет, вспоминают о нем как о легенде Одесской киностудии.

Леня Мак попросил Риту Жаркову подыскать пригодную для жилья мастерскую и показать Иосифу работы «неофициальных» одесских живописцев, поводить по Одессе, чтобы он почувствовал атмосферу города.

Предоставить Бродскому мастерскую согласился Лев Межберг, замечательный одесский художник.

Позднее, когда Межберг в 1973 году уедет в Нью-Йорк, он и там будет общаться с поэтом.

А Рита Жаркова, вернувшись из США, рассказывала о нью-йоркской встрече с Бродским, о том, как они вспоминали и шабское вино, и солнечную живопись одесских художников, и улочки Молдаванки, и Приморский бульвар с памятниками Ришелье и Пушкину, который Бродский воспринял как знак Одессы, смысловой ключ города…


Ян Пауль Гінріхс. Міф Одеси.- Київ: Дух і літера. – 2011.- 182 с.


У книжковому магазині «Емпік» на Дерибасівській я мимоволі віднайшов збірку віршів і есеїв лауреата Нобелів­ської премії, Йосипа Бродського (1940-1996).

У змісті я натрапив на вірш, якого я не знав: «Перед пам'ятником О. С. Пушкіну в Одесі».

Через цей вірш я купив книжку.



Вдома з'ясувалося, що Бродський щойно включив цього вірша до останньої збірки, яка вийшла в 1996 році, у рік його смерті.

Нідерландських чи англійських перекладів ві­рша знайти я не міг, а у багатій літературі про Бродського заледве були коментарі. Датування під віршом було вказано: «1969(?) 1970 (?)».

Проте із матеріалів, які язнайшов на сайтах російського та укра­їнського інтернету, можна висувати, що вірш, очевидно, написаний 1971 року: на початку того року тридцятилітній тоді Бродський гуляв Одесою, а саме за курйозних обставин.

Герой Бродського, авторське «я» вірша, закинутий до Одеси як стороння особа: «[...] раз якось уранці/ з важким присмаком у роті / я на берег зійшов в чужому порті.»

Обставини були зимовими, від­мінними від тих, яких можна було сподіватися від вірша про Одесу: «Була зима./ Снігова крупа шмагала по щоках, та земля/ була чорна для білого зерна./ Гарчав ревун щосили лиховісно./ Ще у парадних скнила ніч./ Я рушив геть.»

На вулиці нікого не було: «О, міста землі в досвітний час!/ Готелі мертві.» Очевидно, він має тут на увазі готель «Лондонський» на Приморському бульварі, адже герой Бродського перебуває поблизу моря: «Густий туман/ гортав квартали, наче тов­стий роман./ Важким льодом обложений Лиман,/ як змовкнула мова материка,/ сірів, і, неначе плями на стелі,/ йшли хмари.»

По сходах, які «постали у свій кошмарний зріст», він піднявся вгору, і ось ми приходимо з ним до пам'ятника Пушкіну, «там холонув апостол пере­міни місць/ спиною до вітчизни і обличчям до того,/ в чию бахрому так і не довелося/ ступити йому.»

Бродський натякає на зарубіжжя, до якого Пушкін ніколи не діс­тався.

Він відчував з Пушкіним «журбу покревності». І «Бач, і він/ у таку ж—хтозна—ранню пору,/ і теж відчував, що справи кепські,/ куди не глянь.//І він, вочевидь,/ тут чекав того, чого марно чекати / від життя: волі.»

Бродський цитує знаменитий вірш Пушкіна «До моря», в якому той вигукує «Прощай, стихіє вільна!» - і сам робить висновок: «Немає в нашій сумній мові рядка/ розпачливішого і біль­ше всупереч/ собі написаного, і потім від руки/ сто років копійова­ного.»

Чи Пушкін тут висловлювався справді настільки розпачливо? Герой Пушкіна, щоправда, за кордон втекти не міг, аіе втеча йому й потрібна не була, бо як мовиться у його вірші «До моря» - «Одна доля в людей існує.»

Бродський залучає Пушкіна до своєї ситуації як поет він прагнув до свободи, що її він у Радянському Союзі не мав.

Але та романтична нагода, що її міг собі дозволити герой Пушкіна, знаючи, що за морем деінде теж чатують пригоди, міняється в Брод­ського на крижані образи закляклості: радянську дійсність, яка для нього не мала жодної перспективи.

Роком пізніше, в 1972, Бродський більш або менш вимушено покине Радянський Союз і полетить із Ленінграда до Відня: це по­чаток блискучої кар'єри, яка врешті-решт закінчилася визнанням і Нобелівською премією.



Але тоді ще до цього не дійшло: Бродський не мав грошей, бо не мав сталої праці і не міг публікувати свої вірші і переклади.

Тому він погоджувався підхалтурювати.

Так він зав'язав контакт з режисером Вадимом Лисенком, який працював над філь­мом «Поїзду далекий серпень».

У ньому йдеться про оборону Одеси під час Другої світової війни.

Бродський був готовий виконати роль історичної постаті, на яку він разюче був подібний: секретаря обкому комуністичної партії Наума Гуревича.

Із Ленінграда він приїхав до Одеси, де містилася відома кіностудія.

Фільм уже було знято, коли режисеру зателефонували із Києва: він мав негайно з'явитися.

В го­ловному управлінні кінематографії начальство наказало йому виріза­ти всі сцени фільму, в яких знявся Бродський.

Для Бродського перебування в Одесі відразу закінчилося.

Євген Голубовський, одеський літератор, згадує в інтернетів-ській статті про перебування Бродського в Одесі: «Мені довелося бачити Йосипа Бродського в Одесі.

В один із холодних березневих днів 1971 року зателефонував тоді одеський, а сьогодні американ­ський поет Леонід Мак.

В Одесі Бродський. Сьогодні буде в гостях у художника Стрєльнікова. Приходьте, сподіваюся, читатиме вірші [...] До Стрєльнікова Бродський запізнився десь на годину [...]. Був не­велемовним і похмурим. Сів з дальнього краю великого столу, налив склянку червоного вина (всі ми тоді пили недороге і непогане одесь­ке «Шабське»), мовчки, не дослуховуючись до розмови, пив.

Бесіда, розпочата до його приходу, тривала. Мак всіх попередив, що в Йосипа неприємності, вірші він навряд чи читатиме. Так і сталося. [...] Неза­баром я довідався: того дня Бродському звеліли покинути Одесу. Як Пушкіну в 1824 році... [...] Хто «настукав» - загадка і посьогодні.»

Режисер Лисенко наново зняв сцени з Бродським на передньо­му плані вже з іншим актором, схожим на Бродського. Завдання, яке було перед ним поставлене, він виконав тільки частково: він зберіг всі ті сцени, на яких приречений поет не чітко виднівся на задньому плані.

Сам Бродський фільм, очевидно, не бачив, бо вже перебрався був на Захід, перш ніж фільм в Радянському Союзі вийшов на екрани.

Його прізвище, певна річ, не вказане в титрах.

Та все ж віднайдена фотографія зі зйомок, на яких видно збоку Бродського у формі під час засідання військової ради.

Здається неймовірним, щоб цей дивний випадок міг трапитись у Ленінграді чи Москві.

«Ненадійний» Бродський був там надто ві­домий, щоб залучити його до подібних кіноекспериментів.

Ув Одесі умови навіть для Бродського були м'якшими - аж допоки хтось не наклепав.

Віддалення від центру завжди було капіталом для Одеси: за часів Пушкіна, за часів Буніна, за часів Бродського і, треба споді­ватися, все ще й тепер.